Люди очень часто спрашивают, как в моей жизни появился шаманизм.
И каждый раз я немного теряюсь, потому что на этот вопрос невозможно ответить одной фразой. Вообще всё началось в один конкретный день. Но теперь, спустя много лет, мне кажется, что эта дорога началась гораздо раньше, просто тогда я ещё не умела её видеть.
В то время моя жизнь уже была связана с внутренней работой, занятиями йогой, телом, дыханием, состояниями сознания, встречами с людьми. Я всё глубже погружалась в то, что помогает человеку приблизиться к себе настоящему.
О шаманизме тогда почти ничего не знала. Шаманы не были частью моего привычного мира. И даже невозможно было представить, что однажды этот путь станет одним из главных в моей жизни.
И вот однажды я попадаю на холотропное дыхание. Это было моё первое погружение в жизни. Не было понимания, чего ожидать, и тем более невозможно было представить, что произойдёт.
В какой-то момент я очень чётко услышала звук бубнов и поняла, что надо открыть глаза.
Передо мной была картина, настолько ясная, как будто я оказалась внутри исторического фильма, что она поразила меня. Вокруг стояли шаманы, а я находилась посередине, у костра. Огонь поднимался вверх, дым уходил в небо, а удары бубнов будто открывали проход между мирами.
«Ты одна из нас».
Эти слова прозвучали не как приглашение и не как вопрос, а как узнавание. Будто они знали обо мне что-то, чего я сама ещё не знала.
Затем я оказалась в лодке, которую течение несло вперёд. Я лежала в ней и не пыталась управлять. Вода сама выбирала путь, а мне оставалось только довериться.
Лодка проплыла через ворота, похожие на границу между одним пространством и другим. За ними всё изменилось, течение стало сильнее, вода потемнела, и лодку понесло ко дну.
Я почувствовала, будто умираю.
Но страха не было. Не было и сопротивления. Просто наблюдение за тем, как лодка погружается всё глубже, и было ощущение: это нужно пройти до конца. Ты понимаешь, что уже глубоко под водой, но всё равно как будто дышишь.
Сейчас уже понятно, что это было похоже на переход. На смерть прежнего состояния, прежнего представления о себе и прежней картины мира. Не физическую смерть, а ту, через которую проходит человек, когда старая форма уже не может вместить то, что начинает в нём пробуждаться.
Когда лодка коснулась дна, я вдруг превратилась в белую лошадь.
Я почувствовала себя свободной, сильной и живой, будто стала самим ветром и пространством. Во мне не осталось прежних границ. Не было привычного имени, возраста, истории и тела.
Были земля под копытами и ветер, проходящий сквозь гриву. Была дорога, зовущая вперёд.
Лошадь несла меня через пространство, и я чувствовала, что движение связано не только со свободой. Это был переход, возможность пройти туда, куда невозможно попасть, оставаясь прежней.
Потом звук бубна исчез, и я вернулась из погружения. Но пережитое не закончилось вместе с практикой.
Сознание пыталось отодвинуть этот опыт как можно дальше. Он никак не вписывался в мою прежнюю картину мира.
Что значит «одна из нас»?
Кто такие шаманы?
Почему я оказалась у костра? Что означали лодка, ворота, смерть и превращение в лошадь?
Ответов не было.
Но появилась нить.
Потом начали происходить встречи, которые трудно было считать случайными. Один человек приводил к другому, одна практика открывала следующую дверь, услышанное слово отзывалось в памяти и вело дальше.
Постепенно пережитое стало приобретать реальные очертания.
В моей жизни появились шаманские Учителя и Монголия. Начались первые обряды и встречи с духами, и после них уже невозможно было сказать: «Мне просто показалось».
Я стала узнавать то, что раньше казалось чужим и далёким. Училась слышать не только слова, но и тишину между ними. Замечать знаки, которые приходят через сны, встречи, животных, дорогу, случайно услышанную фразу или внезапное внутреннее знание.
Самое трудное началось тогда, когда пришлось поверить в существование другого мира.
И гораздо труднее оказалось принять, что этот мир обращается лично ко мне.
Какое-то время я сопротивлялась.
Проще было заниматься психологией, телом и йогой, тем, что можно объяснить привычными словами. Шаманизм требовал другого отношения.
Здесь невозможно было оставаться только наблюдателем. Нужно было входить внутрь, отвечать на зов и учиться различать собственные желания и то, что приходит не от тебя.
Этот зов стал настолько сильным, что его уже невозможно было не замечать. Он приходил через болезнь, тяжёлую потерю и ощущение, что прежняя жизнь больше не соответствует тому, кем ты становишься.
Постепенно менялось и моё понимание самого шаманизма.
Сначала это слово казалось далёким и почти экзотическим. Потом стало ясно, что за ним стоит не романтический образ человека с бубном, а древние традиции, которые передавались от Учителя к Ученику, из уст в уста, через опыт и посвящение.
Годы обучения сделали тот первый опыт понятнее, но не лишили его тайны. Наоборот. Чем больше я узнавала, тем яснее становилось, сколько всего остаётся за пределами человеческого понимания.
Сегодня мне уже меньше хочется объяснять такие вещи. Есть встречи, смысл которых раскрывается не сразу. Сначала открывается лишь небольшой фрагмент дороги, потому что увидеть весь путь целиком ты ещё не готов. Перед тобой открывают дверь, но не говорят, что находится за ней.
И тогда остаётся только сделать шаг.
Теперь мне ясно, что то переживание было переходом из одного состояния в другое, из привычного мира в пространство, где нужно учиться слышать, видеть и отвечать.
Лодка, которую несло течением, стала для меня образом доверия. Ворота — границей между мирами. Погружение в глубину — встречей с тем, что невозможно обойти. А лошадь стала образом моей Души, которая искала свободы и способности идти по дороге, которую невозможно просчитать заранее.
Если бы тогда я знала, куда приведёт этот опыт, то вряд ли смогла бы в это поверить.
Впереди были Учителя и посвящения, Монголия и долгие годы практики, сообщество, школа шамана, сотни людей, прошедших обучение, и возможность однажды передавать другим то, чему когда-то пришлось учиться самой.
Но этот путь оказался не только про знания. Он был про очищение и встречи с собой. Про необходимость отпускать старое, не цепляться за привычные ответы. Про доверие к тому, что ведёт тебя через темноту, прежде чем показать следующий поворот дороги.
Тогда была только одна фраза:
«Ты одна из нас».
Сейчас мне всё чаще кажется, что некоторые дороги мы не выбираем в привычном смысле слова. Мы сопротивляемся им, пытаемся свернуть, возвращаемся к привычному и убеждаем себя, что всё это было случайностью.
Но дорога всё равно остаётся. Она просто ждёт. И однажды становится понятно, что всё это время она вела нас домой.